К. обратился в суд с иском, в котором просил взыскать с гражданина А. компенсацию морального вреда. Требования мотивированы тем, что ответчик публично угрожал применением насилия в отношении истца, как представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей, а именно: в неприличной форме высказывал грубую нецензурную брань, угрозу применения насилия в отношении представителя власти, тем самым публично оскорбив истца, унизив его честь и достоинство, как сотрудника полиции, ущемляя его авторитет.

Судом установлено, что вступившим в законную силу приговором суда А. был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 318 УК РФ, с назначением наказания в виде лишения свободы. Суд квалифицировал действия осужденного, как угрозу применения насилия в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей, с проявлением при этом агрессии и демонстрации реальности своих преступных намерений, в связи с чем угроза потерпевшим воспринималась реально.

Из текста судебного акта следует, что К., являясь должностным лицом правоохранительного орган, в ходе несения службы прибыл к месту, где произошла драка. Там находился А., который в общественном месте выражался грубой нецензурной бранью, вел себя агрессивно и вызывающе, на замечания окружающих людей и сотрудников полиции не реагировал. В ходе задержания и доставления в отдел полиции, находясь в состоянии алкогольного опьянения, в патрульном автомобиле, а позже и в коридоре отдела полиции, А. дважды высказал в отношении истца угрозу применения насилия, заявив, что ударит его ногой. Высказанные ответчиком угрозы применения насилия истец воспринял реально.

Таким образом, факт противоправных действий ответчика в виде угрозы применения насилия в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей установлен вступившим в законную силу приговором суда.

При определении размера компенсации морального вреда, взыскиваемого с ответчика, суд учел вину последнего и обстоятельства несения К. нравственных страданий, выразившихся в психологическом переживании истца, возникших из-за того, что в ходе исполнения возложенных на него государством должностных обязанностей, ответчик угрожал ему применением насилия.

Учитывая фактические обстоятельства причинения морального вреда, степень нравственных страданий, индивидуальные особенности потерпевшего и его должностное положение, исходя из принципа разумности и справедливости, материального и семейного положения ответчика, суд удовлетворил исковые требования, взыскав с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда.